Происходящее подозрительно отдавало фарсом. По мнению пациента, игра актеров не стоила выеденного яйца. Не дожидаясь, пока Мао сдернет с плеча винтовку, он поднял пистолет и сказал, подражая уверенным в себе мужчинам из старых фильмов:

– Расслабьтесь, ребята. Повернулись кругом. Не делаем резких движений. Стоим молча. А я пойду дальше.

– Ну, что я говорил? – злорадно спросил Мао, не спеша выполнять команду. – Контра махровая! Клеймо ставить негде. Жидомасон. Шлепни его, Кун-цзы!

Тот, которого обозвали труднопроизносимым именем Кун-цзы, приготовился проткнуть пациента штыком. Пациент выстрелил.

У него не было выбора. Впервые он сделал что-то, не задумываясь. Может быть, поэтому попал, причем прямо в сердце.

Кун-цзы с удивленным видом (хотя выражение узкоглазого лица довольно трудно поддавалось расшифровке) осел на землю и ткнулся лбом в ногу своего убийцы. Пациент поспешно убрал ее, чтоб, не дай бог, не подцепить желтуху.

– Ну ты даешь! – сказал Мао, не скрывая восхищения. И повернулся, чтобы сбежать. Сзади на его халате обнаружилась надпись «Вся власть советам!», а под нею гексаграмма «Воспитание великим».

Пациент попал точно в кружочек буквы «о». Пуля подтолкнула Мао в спину и заставила его свалиться в подворотню, где он исчез, соединившись с темнотой.

* * *

Пациент огляделся по сторонам, высматривая привлеченных выстрелами и враждебно настроенных аборигенов. Таковых в пределах видимости не наблюдалось. Жителям дурацкой деревни плевать было на его выстрелы. Тем лучше.

Он пошел дальше и внезапно почувствовал голод. Фруктовое пюре осталось сладким воспоминанием. Собираются ли его кормить во время «сеанса»? Хотя бы внутривенно… Ощущение нешуточного голода занимало его в течение следующих десяти минут.