– Стой! – скомандовал голос из подворотни.

Пациент покорно остановился. Он смутно припоминал, что еще до больницы (как далеки те времена!) его несколько раз останавливали патрули. Чаще всего патрульным просто было скучно. Но тут, похоже, обитали одни психи.

Он медленно обернулся и увидел двух самых странных людей из всех, с кем ему приходилось встречаться. Желтые, круглолицые, узкоглазые. Оба были вооружены архаичного вида винтовками с примкнутыми штыками. Пациент решил, что это либо китайцы, либо больные редкой формой желтухи. Глупо, конечно, но он очень боялся заразиться…

– Документы! – бросил желтолицый, одетый в серый френч с красным бантиком на груди.

У пациента давно не было при себе ничего похожего на документы. В хосписе все знали друг друга в лицо. Его бумаги хранились в сейфе вместе с конфиденциальной историей болезни.

– Нет у него документов, – убежденно сказал другой желтушечник писклявым голосом. На этом персонаже болтался халат длиной до пят, а на голове была сооружена сложная прическа, придавашая ему изрядное женоподобие. Он вполне мог быть и натуральной бабой. Зато разговаривал без акцента. Он добавил:

– Я контру за версту чую. В расход его!

– Погоди, Мао. – Первый «китаец» выглядел более рассудительным и интеллигентным. – Который час?

Второй запустил руку под халат и вытащил часы на цепочке. Открыл крышку и долго изучал положение стрелок на циферблате. Пациент между тем раздумывал, не предъявить ли в качестве последнего аргумента свой длинноствольный трофей. Но вдруг придется стрелять?..

Пока он колебался, патрульный вычислил время и объявил:

– Двадцать один ноль пять.

– Ого! – сказал его напарник точно таким же тоном, каким незадолго до этого восклицал Адик, пораженный прыткостью клиента. – Извини, дядя, сам понимаешь – комендантский час. Попрошу к стеночке!